назад к рецензиям и эссе


the same in english

Френк Уильямс, Новые работы. Эссе Ирины Маршевой, 1999

«Дарить себя – по плечу лишь титанам»


«Каждый день, выгода #2» © 1996

Собираясь на выставку Фрэнка Уильямса, американца, четыре года живущего в России, я не искала «их» искусства и не собиралась сравнивать мировоззрения или оценивать «наши» влияния. Мне хотелось увидеть по-другому нашу общую реальность, мир, в котором мы живем, с которым обычно поступаем так, как приемлемо для нас, и соответственно знаем лишь помещающееся в удобные для нас рамки.

Нам не очень-то нравится, когда кто-то теребит нас, мешая нашей замкнутости. Часто ли мы допускаем внутрь сокровенного «я» даже самых близких людей? Искусство Уильямса вторгается в наш маленький домик, ломая перегородки.

Уильяме говорит на понятном всем языке мирового культурного сообщества. Образы орла, Юпитера, быка, Зевса — как бы ни назывались, они обращены к единому архетипу Бога-Отца и возвращают нас к источнику «универсального человеческого». Все мы созданы по одному образу и подобию, только сознаем ли размеры богатства, готовы ли принять его во владение и сумеем ли распорядиться?

Герои Уильямса не вызывают жалости, какая бы страшная реальность их ни окружала. Их бесстрашие — от осознания собственной жизненности. Полнота нашего бытия, наше присутствие в этой жизни, мне кажется, — это тот интерес, который привел Уильямса в Россию.

Общество может быть американским или русским, но конструкция социума одинаково безлика и технокра-гично антигуманна: сырьем для индустриальной машины служит либо -ело (серия «Уличное мясо»), либо ин-еллект. О работе «Что есть социаль-шя реальность» легче сказать, чего ам нет, а нет почти ничего, кроме не-стойчивой позиции головы, а «что южет сказать голова, если она дна»? Куда девалась присущая чело-еку божественная частица? Древний арон продолжает свою переправу, но ладья его пуста (скульптура «Машина времени»).

Пластические композиции Уильямса представляют движения души, и привычное буквальное восприятие становится лишь бликом на волнах ощущений. Сконцентрированные в бронзе, меди, дереве состояния резонируют твоему собственному внутреннему человеку. В единстве переживаний достигается необходимая для диалога близость зрителя и автора.

У Фрэнка Уильямса есть серия работ, названная «Ноша, которой являюсь я сам». Войны и болезни, накопленные за весь опыт человеческого существования, наросты социализации, личностные программы осели в нашем сознании, психике, теле грудой информации, а где-то глубоко дышит еще живая душа.

Впечатляет и подавляет зрелище гигантского Молоха, от которого негде спрятаться, ибо он за нашей спиной. Впряженный священный Бык, мощное животное, чувственное и чувствующее, тоскует и просит освобождения от ноши, которой является он сам. «Жертвоприношение, которое должно совершиться» не ради идеологии, не «во имя», а потому, что так реализуется твое собственное Я.

Любимый Уильямсом Прометей добыл огонь не ради абстрактного человечества, его личный потенциал был настолько велик, что своим содержанием он сумел наполнить жизнь многих поколений людей, и до сих пор сквозь толщу веков пылает его душа. Каждый день мы используем ставший привычным огонь, каждый день орел Юпитера терзает нас, и также ежедневно кто-то «в пять часов дня» совершает подвиг. Внешний мир был и остается жестоким по отношению к человеку.

Ежедневно дарить себя самого — по плечу лишь титанам. Принимать — не менее тяжелая работа, и если мы правильно поняли друг друга, то, сопереживая искусству Фрэнка Уильямса, мы открываем кладовую общечеловеческих ценностей.

Елена Левина